Он просто снизил скорость и медленно поехал вдоль поребрика, с отвращением прислушиваясь к чавкающим звукам, доносившимся сзади. Противный резиновый скрип прерывало ритмичное хлопанье, и Роман понял, что разрезал колесо так сильно, что кусок покрышки торчит в сторону и с каждым оборотом колеса ударяет по асфальту.

Впереди показался обрамленный кучами строительного мусора въезд на территорию каких-то гаражей, и Роман с облегчением увидел закрепленный на торчавшей из земли кривой трубе кусок ржавой жести, на котором белой краской было коряво написано: «Шиноремонт».

Стрелка указывала на въезд в гаражи, и Роман решительно повернул в ту сторону. Дорога шла между рядами железных коробок, в которых автомобилисты хранили свои машины или просто старый хлам вроде поломанных стартеров, вытекших амортизаторов и прочего металлолома. Увидев на одном из этих ржавых гаражей еще одну надпись: «Шиноремонт», Роман остановился напротив его распахнутых ворот, заглушил двигатель и вышел из машины.

Сидевший на перевернутом ящике бездельник в чудовищно грязной робе посмотрел на Романа и глотнул пива из бутылки, которую он держал в левой руке.

В правой у него была беломорина.

— Колесо можно сделать? — спросил Роман.

— А что там? — хрипло поинтересовался бездельник.

— А ты оторви жопу от ящика и посмотри, — посоветовал ему Роман.

Бездельник оценивающе взглянул на Романа, потом на его дорогую серую «Вольво 860» и, решив, что кочевряжиться не стоит, со вздохом поднялся с ящика.

Обойдя машину, он взглянул на колесо и сказал:

— Тут нужно новую резину. Эту уже не сделать.

— Это я и сам знаю, — ответил Роман, — на бутылку наехал.

— Покрышка есть? — спросил бездельник.

— Нет, — ответил Роман.

— И у меня нет.