Роскошный город! В отель из аэропорта нас привезли ночью. И вот вообразите, просыпаюсь утром, в окно бьет яркое солнце, вылетаю голышом в лоджию и замираю, потрясенная: передо мной — желтая пустыня и граненые конусы пирамид! И так запросто, словно я не в Африке, а на московской окраине, и передо мной не чудо света, а серые сопла Бирюлевской ТЭЦ! Так я и стояла в счастливом оцепенении, пока не услышала странные звуки, похожие на стрекот кузнечиков. Глянув вниз, я увидела толпу арабов, которые, задрав головы, показывали на меня пальцами и цокали от удовольствия языками. Ох, как же разозлился Лапузин! Вы бы, наверное, тоже рассердились?

— Конечно! — сознался изнывающий Кокотов.

— …Когда мы вернулись домой, на бывшем опытном поле кипела большая стройка. Генерал Мостолыгин слово сдержал: «Вавилон-2» рос прямо на глазах. И хотя коттеджи напоминали скорее доты повышенной комфортности, мы с выгодой продали наши четыре объекта. Спрос был огромный, все как раз бросились вкладывать первые дурные деньги в недвижимость…

— Пять, — уточнил подсчетливый Кокотов.

— Четыре. Вы забыли: один пришлось отдать можайским за вызов. Деньги мы с Федей тут же вложили в землю, которую нам продал глава Домодедовского района. Мы познакомились в Египте, он без памяти в меня влюбился, сначала не подавал вида, а потом, не выдержав испытания «олинклюзивом», напился до самонеузнаваемости, кричал, что немедленно купит мумию фараона, и порывался убежать в пустыню, если я его не поцелую. Я, конечно же, поцеловала, с разрешения мужа. По возвращении на родину он, протрезвев, отдал нам колхозную землю за взятку вдвое меньше положенной. Видимо, от смущения. Мостолыгин был уже наготове со своей трудовой армией, а когда с распальцовкой явились домодедовские, мы позвали на помощь Покатого.

Собственно, все 90-е мы с Федей так и жили: добывали участок, звали Мостолыгина, генерал строил, а Покатый крышевал.