Эдди ждал возле лифта. Увидев бумажный пакет, он заулыбался беззубым ртом и, как обычно, прошамкал:

— А что же на этот раз?

— Булочки с корицей, — с довольным видом объявил мистер Кеслер. Вот, возьмите одну.

— Премного благодарен, — расчувствовался лифтер.

— Пожалуйста, пожалуйста, — радушно отвечал мистер Кеслер. — У меня их много, нам с вами хватит. А я один все равно не справлюсь с таким количеством.

На третьем этаже он попросил Эдди подождать его минутку.

— Вот только заберу чемодан, — сказал он. — Клиенты ждут. Работа есть работа.

Зайдя в контору, он поставил чемодан на стол и положил в него все восемь бинтов, а пустой пакет он выбросил в корзину. С усилием волоча тяжелый чемодан, он вернулся к лифту.

— С каждым разом все тяжелее и тяжелее, — посетовал мистер Кеслер, когда лифт тронулся, и Эдди охотно поддакнул:

— Да, так уж всегда бывает. Никто из нас не молодеет.

Пройдя квартал от Коламбус-серкл, мистер Кеслер вошел в метро и сел в поезд, идущий в сторону Восточного Бродвея, а от него было недалеко до Манхэттен-Бридж. Поднявшись на поверхность, он прошел пешком от Страус-сквер до Монтгомери-стрит и там свернул налево. Он был уже почти у цели, но, прежде чем направиться в нужное ему место, он остановился и огляделся.

Вся территория вокруг была занята старыми складами, домами, пришедшими в негодность — когда-то в них сдавали квартиры, — и заброшенными стройками. Мистер Кеслер, однако, направлялся на улицу, где, кроме складов, ничего больше не было. Потемневшие от времени, они выстроились в ряд, один к одному, напоминая собой некие древние укрепления. Запах морской воды смешивался здесь со смрадом, исходившим от валявшихся повсюду отбросов, и эта солоноватая вонь привлекала сюда стаи голубей и чаек — они во множестве кружили над головой и оглашали окрестности своими истошными воплями.

Мистер Кеслер, однако, не обращал ни малейшего внимания на птиц, равно как и на малолетних бродяжек, там и сям попадавшихся ему навстречу. Волоча за собой чемодан, он свернул в узкий проход между складами и прошел прямо к широкой и совершенно пустой площадке.