- Барин! посмотрите-ка сюда: этого сегодня не было. Вон и колья торчат из земли: знать, их кто вывернул.

Чертопханов подскочил с фонарем, повел им по земле...

- Копыта, копыта, следы подков, следы, свежие следы! - забормотал он скороговоркой. - Тут его перевели, тут, тут!

Он мгновенно перепрыгнул через плетень и с криком: "Малек-Адель! Малек-Адель!" - побежал прямо в поле.

Перфишка остался в недоуменье у плетня. Светлый кружок от фонаря скоро исчез в его глазах, поглощенный густым мраком беззвездной и безлунной ночи.

Все слабей и слабей раздавались отчаянные возгласы Чертопханова...

VIII

Заря уже занялась, когда он возвратился домой. Образа человеческого не было на нем, грязь покрывала все платье, лицо приняло дикий и страшный вид, угрюмо и тупо глядели глаза. Сиплым шепотом прогнал он от себя Перфишку и заперся в своей комнате. Он едва держался на ногах от усталости - но он не лег в постель, а присел на стул у двери и схватился за голову.

- Украли!.. украли!

Но каким образом умудрился вор украсть ночью, из запертой конюшни, Малек-Аделя? Малек-Аделя, который и днем никого чужого к себе не подпускал, - украсть его без шума, без стука? И как растолковать, что ни одна дворняжка не пролаяла? Правда, их было всего две, два молодых щенка, и те от холоду и голоду в землю зарывались - но все-таки!

"И что я стану теперь делать без Малек-Аделя? - думалось Чертопханову. - Последней радости я теперь лишился - настала пора умирать. Другую лошадь купить, благо деньги завелись? Да где такую другую лошадь найти?"

- Пантелей Еремеич! Пантелей Еремеич! - послышался робкий возглас за дверью.

Чертопханов вскочил на ноги.

- Кто это? - закричал он не своим голосом.

- Это я, казачок ваш, Перфишка.

- Чего тебе? Аль нашелся, домой прибежал?

- Никак нет-с, Пантелей Еремеич; а тот жидовин, что его продал...

- Ну?

- Он приехал.