- А Господь его ведает, батюшка. Проявился у нас жид какой-то; и отколе его принесло - кто его знает? Вася, иди, сударик, к маме; кш, кш, поскудный!

Баба спугнула цыпленка, а Вася ухватился за ее поневу.

- Так вот его и бьют, сударь ты мой.

- Как бьют? за что?

- А не знаю, батюшка. Стало, за дело. Да и как не бить? Ведь он, батюшка, Христа распял!

Чертопханов гикнул, вытянул лошадь нагайкой по шее, помчался прямо на толпу - и, ворвавшись в нее, начал той же самой нагайкой без разбору лупить мужиков направо и налево, приговаривая прерывистым голосом:

- Само...управство! Само...у...правство! Закон должен наказывать, а не част...ны...е ли...ца! Закон! Закон!! За...ко...он!!!

Двух минут не прошло, как уже вся толпа отхлынула в разные стороны - и на земле, перед дверью кабака, оказалось небольшое, худощавое, черномазое существо в нанковом кафтане, растрепанное и истерзанное... Бледное лицо, закатившиеся глаза, раскрытый рот... Что это? замирание ужаса или уже самая смерть?

- Это вы зачем жида убили? - громогласно воскликнул Чертопханов, грозно потрясая нагайкой.

Толпа слабо загудела в ответ. Иной мужик держался за плечо, другой за бок, третий за нос.

- Здоров драться-то! - послышалось в задних рядах.

- С нагайкой-то! этак-то всякий! - промолвил другой голос.

- Жида зачем убили? - спрашиваю я вас, азиаты оглашенные! - повторил Чертопханов.

Но тут лежавшее на земле существо проворно вскочило на ноги и, забежав за Чертопханова, судорожно ухватилось за край его седла.

Дружный хохот грянул среди толпы.

- Живуч! - послышалось опять в задних рядах. - Та же кошка!

- Васе высокоблагоуродие, заступитесь, спасите! - лепетал между тем несчастный жид, всею грудью прижимаясь к ноге Чертопханова, - а то они убьют, убьют меня, васе высокоблагоуродие!

- За что они тебя? - спросил Чертопханов.

- Да ей зе Богу не могу сказать! Тут вот у них скотинка помирать стала... так они и подозревают... а язе...