Говоря все это, Мешади-Гусейн снова взял письмо в руки и стал любоваться им.
Кербалай-Рза положил письмо в карман и направился до-мой. Проходя мимо мечети, он увидел Мешади-Молла-Гасана, который сидел на выступе у входа в мечеть и, нацепив очки, писал какому-то крестьянину. Подойдя к нему, Кербалай-Рза поздоровался:
- Салам-алейкум, дядя молла! Ради аллаха, скажи, не ты ли писал вчера письмо Кербалай-Мамедали?
Взглянув на него поверх очков, Мешади-Молла-Гасан спросил:
- Какому Кербалай-Мамедали?
- Да тому самому, что просил прислать с родины его долю конституции.
- Да, да! - ответил Мешади-Молла-Гасан. - Я писал это. Вчера писал. Хорошо написал, толково, будь спокоен, на-верняка пришлют. Кажется, это ты и был.
- Нет, то был мой зять.
- Да, да! Не беспокойся, обязательно пришлют...
- Да благословит аллах память твоего родителя. До сви-дания!
Успокоенный, Кербалай-Рза пошел домой и, передавая пись-мо Парнисе, побожился, что был у самого моллы, который пи-сал письмо, и узнал от него, что все написано в точности, как и говорил Кербалай-Мамедали.
Вечером Парниса отдала письмо мужу, чтобы тот переслал на родину.
Кербалай-Мамедали отправился в лавку макинского купца Гаджи-Али и оставил там письмо, чтобы его отправили с кем-нибудь из едущих в Шахтахты, откуда через содержателя чай-ханы Мешади-Искендера письмо должно быть переправлено в селение Арабляр, его матери.
Прошел месяц. Каждый вечер, когда Кербалай-Мамедали возвращался домой с работы, Парниса встречала его неизмен-ным вопросом:
- Ну как? Есть что-нибудь?
- Пока нет ничего! - отвечал Кербалай-Мамедали.