Одно досадно: услугами этих писцов пользуются лишь бед-няки.

Приходит, например, рабочий в рваной одежде.

- Дядя Мешади, напиши для меня письмо!

Мешади-Молла-Гасан тотчас же протягивает к рабочему правую руку и говорит:

- Выкладывай... посмотрим, что там у тебя.

Рабочий сует руку в карман и вынимает две копейки.

- Мало... - заявляет Мешади. Рабочий клянется:

- Больше нет.

Мешади божится:

- Не напишу.

Рабочий уступает и занимает у кого-нибудь еще копейку.

Мешади-Молла-Гасан надевает на нос очки, открывает чер-нильницу с тушью, подливает каплю воды и пробует кончик камышового пера на ногте указательного пальца. Затем выта-скивает из книги грязный листок почтовой бумаги, разрезает его надвое, убирает одну часть в книгу, другую примащивает на левом колене, макает перо в тушь и начинает выводить за-мысловатые узоры арабского письма.

Послание он начинает по установленному образцу: "Высо-кочтимый господин! Во-первых.... во-вторых... низкий поклон и лучшие пожелания...", и заканчивает по-арабски: "Аминь, все-вышний аллах!"

Написав обязательное вступление, Мешади-Молла-Гасан: обращается к заказчику:

- Ну, теперь говори, о чем писать?

Рассказав свои нужды, клиент платит Мешади-Молла-Гасану свои копейки, получает исписанный клочок бумаги, прячет за пазуху и отправляется искать едущего на родину, чтобы через него переслать письмо.

Тринадцатого сентября тысяча девятьсот шестого года Ме-шади-Молла-Гасан написал два письма: одно для Кербалай-Мамедали из иранского селения Арабляр, другое для тебризца Уста-Джафара.

Ах, злополучные письма! Вы перевернули вверх дном весь мир. Иссохнуть бы пальцам, писавшим вас, чтоб они не поверг-ли людей в несчастье!

Перейдем, однако, к делу.  Уже два с половиной года, как Кербалай-Мамедали уехал из Ирана на заработки, чтобы обеспечить свою семью, а семья его состоит из матери, жены и семилетнего сына. В первое вре-мя Кербалай-Мамедали работал чернорабочим и за два-три месяца ухитрялся сэкономить три-четыре рубля, купить для своих шесть-семь аршин ситца и послать домой.