— Флеминг? — снова спросила она с отчаянием в голосе.

— Нет, миссис Пай, — ответил кучер. Он орал, словно она была еще и глухой. — Это не Флеминг. — Он взял ее за руку и повернул. — Вот человек, которому нужен ужин и постель. Мужчина с сыном, миссис Пай.

Она поставила свою сумку возле двери, на старый ковер, в этом месте он почти не выгорел. Очевидно, собранная сумка простояла там много лет.

— Ну что же, веди их, — сказала она. — Капитан в гостиной, я принесу туда ужин. — Она зашаркала по коридору, темному, как угольная шахта. Ей не нужны были свечи и лампы.

Кучер посмотрел ей вслед.

— Она совсем слепая, бедная миссис Пай, — пояснил он. — Каждый стук в дверь, каждый услышанный шаг пробуждает надежду, что муж вернулся с войны. Она встречает его с дорожной сумкой в руке.

— И когда он ушел на войну? — спросил я.

— Да уж лет тридцать назад. — Он пошел к карете за нашим багажом. — Она тогда была в «Баскервиле» проездом, — сказал он, вскарабкиваясь на карету. — Там, наверху, есть окошко, выходящее на море, и у этого окна она просиживала дни напролет, ожидая своего Флеминга, который вернется и заберет ее домой, в Ромни.

Он снял с крыши кареты два небольших мешка и бросил вниз. Отец вздрогнул, когда они стукнулись оземь.

— Она ослепла, но все равно продолжает сидеть у окна. Так долго она тут жила, что стала совсем своей. Теперь она вроде управляющей.

Когда наши мешки оказались внизу, отец снова уже мог идти, опираясь на трость.

— Молодцом! — одобрил кучер с довольной улыбкой. — Снова на ногах!

Но, когда пришла пора войти в гостиницу, Ларсон заупрямился.

— Это слишком неосторожно, — таинственно прошептал он. — И для меня, и для вас.

Отец почти умолял его остаться, предлагая оплатить ночлег и ужин ему и кучеру, но Ларсон хотел поскорее убраться. Он даже оставил свою шляпу, в которой лежали отцовские деньги и вещи. Вскочив в карету, он приказал кучеру погонять.