Отец наклонился, рассматривая крошки.

— В большой шторм флот пережидал на якоре в Дюнах. Это к берегу от банки Гудвина. — Он ткнул пальцем в стол. — Тринадцать кораблей погибли в тот день. Все до одного. И каждый моряк на них — покойник.

— Боже мой, — выдохнул отец.

— Их стоны разносит ветер, а души бродят в тумане.

— И нам надо через это пройти? — ужаснулся я.

— Обогнуть их. — Капитан Кроу нажал пальцем на кусок хлеба, которым он обозначил «Дракона». Двинул его среди крошек извилистой длинной тропой. — Так дальше, верно? Идешь, знать, меняешь курс, по ветру, против ветра, вокруг, вокруг, выходишь. — Его палец вел кусок сквозь крошки, а я с таким напряжением следил за этим занятием, будто нас всех ждала неминуемая гибель, если бы кусок коснулся хоть одной крошки. — Не спеша, не спеша, эть, — приговаривал капитан Кроу. — Вошел, вышел, мимо, мимо. — Его палец достиг свободной от крошек поверхности стола, и я услышал вздох отца, одновременно поняв, что тот тоже наблюдает затаив дыхание.

Мы оба засмеялись. Капитан засмеялся вместе с нами.

— Эть, не так уж страшно. — Он смахнул крошки со стола. — Не страшнее, чем пройтись по этой комнате, если знаешь путь так же, как вот, скажем, я.

— Мне нужен такой человек, — сказал отец.

— Ну дак. — Капитан плотнее запахнул бушлат. — Верь моему слову, нужен, скажу я вам. Я эту банку проходил в зимние шторма и в туман, мало кто может похвастать тем же, да… Ну, где бы вам его взять? — Он задумчиво поскреб подбородок, как бы напряженно раздумывая, но я понимал, что он сам сгорает от желания попасть на «Дракон».

Отец не видел глаз капитана. Он сосредоточился на еде, с аппетитом поглощая суп с хлебом. Но вот он поднял глаза. Улыбаясь, он хлопнул себя по лбу.

— Будь я проклят, да ведь я нашел такого человека! — воскликнул он. — Вот он, сидит передо мной.

— Где? — притворился непонимающим капитан Кроу. Он обернулся к пляшущим на стене теням.