— Покупаю! — воскликнул он. — Клянусь всеми святыми, я решился. Покупаю!

— Совсем рехнулся! — взорвался лодочник. — Кроме горя, ничего он вам не принесет. Смотри, какой он черный. — Калека ткнул веслом в корпус. — Полжизни возил контрабанду. Сначала из Франции, потом из Англии. Помяни мое слово, это не проходит бесследно. Если судно хоть раз доставило контрабанду, оно больше ни на что не пригодно.

Отец встал, чуть не потеряв равновесие, но удержался на ногах, зацепившись тростью за ванты.

Я поднялся на палубу вслед за отцом, а лодка продолжила дрейф вдоль корпуса «Дракона». Лодочник не только не захотел подняться с нами, но даже не прикоснулся к корпусу.

— Когда я вам понадоблюсь, свистните, а рядом я не останусь, — кричал он нам, пока его относило приливом. — Не верю я ему ни на грош! — Он уже был довольно далеко, но все еще продолжал кричать. — Он притягивает беду! Ради своего мальчишки, найди другое судно!

Если бы даже отец тогда послушался лодочника, я стал бы его умолять купить «Дракона». Он так мне понравился, что я не мог дождаться, когда мы выйдем в море. Мы осмотрели судно от носа до кормы. Отец расхаживал по трюмам, считал шаги, переводил в бочки, ящики и мешки.

— Он меньше, чем кажется снаружи, но он себя окупит, без сомнения.

Мы обошли все каюты, большие и малые. В последней отец мог сразу дотянуться руками до обеих переборок.

— Это будет твоя каюта, — сказал он.

— Моя? — удивился я.

— Ты будешь представителем владельца. — Он уселся на узкую койку и стал писать воображаемым пером в воображаемом гроссбухе, лежащем на столе. — Второе лицо после капитана.

Я стоял со склоненной головой. Каюта была столь низкой, что голову просто было невозможно поднять.

— Отец, я лучше был бы простым матросом. Самым обыкновенным матросом.