— Степаныч, ты сколько раз на войне был?

— Пять.

— Не надоело?

— Надоело.

— А чего же, опять здесь?

— Профессия у меня такая, призвание. Родину защищать.

— А-а-а! Понятно.

Ещё есть несколько хлопцев с татуированными пальцами. Перстни там всякие, что они означают, точно не знаю, но Степаныч просвещает:

— Ага, вот это — гоп-стоп, грабёж, то есть. А это — малолетка.

— Степаныч, а ты дискомфорта не испытываешь? Всё-таки мент, хоть и бывший. А это — урки.

Степаныч усмехается в свои вислые хохляцкие усы:

— Ну и шшо, Алоша?

Он зовёт меня Алоша. Когда Степаныч в настроении, то говорит на какой-то русско-украинской смеси. Он называет её балачкой.

Это они там были распиздяи, а здесь солдаты. У нас полстраны сидело. Если усих сидевших не брать, кто Россию захищати буде?

Всё правильно, кто тогда будет защищать Россию?

Основная категория — это те, кто поехал на войну подзаработать. Заводы стоят, талант торговать имеет не каждый, а семьи голодные. После недавних взрывов в Москве, российское правительство и СМИ назвали основной виновник всех бед. Чечня!

Индикатор народной ненависти сразу зашкалил. Страна захотела войны. Война была желанна многими.

А что? С экономической точки зрения — война выгодное предприятие.

Богатые захотели стать очень богатыми. Нищие озаботились свести концы с концами.

Путин пообещал контрактникам платить боевые — 800 рублей в день. Плюс основная зарплата. Плата за должность. Звание. Выслугу. Получается много. Около тысячи рублей!. 1000-1300 рублей в день «боевых».

И народ стали вербовать деньгами. В военкоматы потянулись очереди. В основном, тех кто уже давно на завтрак, обед и ужин, а также на первое, второе и третье потреблял одни макароны.

И каждый вечер в солдатских палатках диспуты: заплатят или, как всегда нае….т, нагреют в общем?