Удовольствие от возможности увидеть поезд некогда, более ста лет тому назад прибывший на французский вокзал осталось удовольствием. Более того таким способом на целлулоиде впервые в истории человечества стало возможным сохранять историю. Этой величайшей функции сохранителя истории у кинематографа никто не сможет отнять никогда. В этом величие и значение у кинематографа: он сохранил для нас и Ленина и Гитлера, Муссолини и Черчиля, также как и исторические эпизоды битв Второй Мировой Войны, кадры убийств Кеннеди и Ассада. Он сохранил для нас улицы городов мира, какими они были столетие тому назад, сохранил толпы людей, он создал возможность закрепить и хранить Историю.

Неприличное же сожительство старого пыльного спектакля и нового великого изобретения привело к созданию за сто лет дичайшего количества погонных миллиардов метров базарных и тупых историй на целлулоиде. Бесстрастная монотонная «жвачка» для глаз, утомляющая человека и усыпляющая его от процесса жизни — любви и ненависти настоящих, живых, личных а не вялых реакций на чужие плохо сыгранные страсти на экране. В середине прошлого века к непристойному союзу спектакля и кинематографа присоединилось новейшее изобретение: телевизор. На сегодня 2/3 телевизионного времени занимает прокат фильмов — то есть показ всё тех же заштопанных спектаклей. Снятые для телевидения фильмы — сериалы по качеству ещё хуже традиционных фильмов. Это совсем уж жалкая продукция.

Нельзя отрицать что за всю историю существования художественного фильма как технического (?) были созданы интересные истории. Но их так мало, что все шедевры мирового кинематографа могут быть сочтены на пальцах двух рук, ну может быть ещё одну ногу придётся добавить. "Броненосец Потёмкин", "Рождение нации", "Триумф воли" далеки от театра и потому шедевры. Назвать их художественными фильмами можно только условно. Это не фильмы, но эпические полотна, созданные с помощью техники кинематографа.

В кинематографе без театра работы огромное количество и талантливые люди будущего сделают эту работу.