Ему ведь никто не говорил, что я сегодня не в форме, а он вроде бы и наугад, а начал с "Цветов добра". Медленная вещь "Цветы", спокойная. Так и начнем.* медленно и спокойно как полагается. Первые слова тихо, почти шепотом произнести надо, а дальше до конца речитатив ад либетум, для распевки! А вот Адик на альтушке повел, звук у него чистый-чистый, ни вмятинки, ни царапинки. Над черной рекой в лунную ночь. Слова простые, добрые, даже сентиментальные, о цветах, которые вырастают летом, если посеять весной любовь, ласковый взгляд и другие полезные семена. И слова приятные, и мелодия, а удовольствия никакого, как будто оркестр отдельно играет, и я сам по себе пою, а в зале хоть все и танцуют вполне грамотно, в такт, но слушают не нас, а принесенный с собой магнитофон. Это у меня сейчас такое впечатление... Припев идет. Что же получается? Хорошего ничего не получается. Под каждым словом этой песни подписаться можно, и пою нормально, все обертоны на полную мощность включил, а сам чувствую, что все не то, как будто вру без остановки и уже совсем меня занесло, а остановиться никак не могу. А в зале наверняка все понимают прекрасно, перемигиваются и в полумраке украдкой усмехаются. Кода! Слава богу?.. Аплодируют?.. Аплодируют. С ума сошли?" Топанья, визга и других видов подражанья дурным западным образцам не наблюдается, но и безразличия или равнодушия тоже не ощущается.

Я отошел к роялю, так и есть, у Сеймура рот до ушей, от удовольствия глаза прищурил.

- Охмуряем, значит, трудящихся?

Все чувствует. Во время работы с ним без слов разговаривать

можно, знаками.

- Сам понимаю, что не идет, - говорю ему. - Ты давай начни что-нибудь с длинным вступлением, потяни сколько сумеешь, а я тем временем сбегаю чаю глотну.