Парсонс уронил обе руки на колени. Это был жест отчаяния, отчаяния и усталости.

— Она была такая, как обычно, — проговорил он. — Ничего особенного в ее поведении я не заметил. Видите ли, Маргарет не очень эмоциональная женщина, — он опустил глаза и посмотрел на мыски своих башмаков. — Да, она вчера утром была такая, как всегда.

— О чем вы с ней говорили?

— Не помню. Кажется, о погоде. Мы мало с ней разговариваем. Я выхожу из дома в половине девятого. Я работаю в Стовертоне, в Управлении водоснабжения. Я сказал что-то насчет того, что вроде будет хороший день. А она сказала, что хороший, но уж слишком пока ясный, ни одного облачка. Значит, соберется дождь. Так не бывает, чтобы такой день был без дождя. И она правильно сказала. Потом начался дождь, и сильный, и лил все утро.

— А вы поехали на работу? На чем? На автобусе, на поезде или на машине?

— У меня нет машины…

Похоже было, что он сейчас примется перечислять, чего у него еще нет, кроме машины, но Уэксфорд опередил его:

— Значит, на автобусе?

— Я сажусь на автобус, который отходит с торговой площади в восемь тридцать семь. Я сказал ей «до свидания». Она меня не провожала. Но это необязательно. Она в это время что-то мыла.

— Она не говорила вам, чем будет заниматься днем?

— Обычными своими делами, я думаю. Она ходит за покупками, убирает дом. Делает все, что положено делать женщине. — Он помолчал и сказал неожиданно: — Послушайте, вы не подумайте, что она совершила самоубийство. Такого и быть не могло. Маргарет на это не способна, чтоб самой себя убить. Она верующая женщина.

— Хорошо, мистер Парсонс. Постарайтесь не волноваться, успокойтесь. Мы все сделаем от нас зависящее, чтобы ее найти.

Уэксфорд замолчал, о чем-то задумавшись. Лицо его приняло суровое выражение. Парсонс, очевидно, не так его понял, потому что он вдруг вскочил, весь дрожа от негодования.