«Тойота» замерла метрах в десяти от внедорожника, Глория открыла дверцу и крикнула:

– Эй, ребята! Что случилось?

Как будто она не понимала. Водителю стало плохо, он потерял управление и...

– У Игорехи сердце прихватило, – обернулся к ней грузный. – Чего делать-то? Врача бы...

Глория смешалась. Парень совсем недавно не выглядел больным. Откуда вдруг сердечный приступ?

– Надо «скорую» вызывать... – неуверенно предложила она. – У вас телефон есть?

– Какая «скорая»? Вы че? Пока она сюда допилит, братан же окочурится!

Грузный совал водителю под нос ватку с нашатырным спиртом. Во всяком случае, Глория так подумала. Но тот не подавал признаков жизни.

– Может, у вас что-нибудь сердечное имеется?

В аптечке должен был быть нитроглицерин или валидол, и она вышла из машины, полезла в багажник искать. Грузный суетился возле товарища. Вероятно, он ехал на заднем сиденье, невидимый за темными стеклами «Паджеро».

– Черт!

Глория сломала ноготь и выругалась. Почему-то она боялась приближаться к больному. Неужели забыла клятву Гиппократа? Или деньги сделали ее черствой и бездушной? Чем она может помочь здесь, посреди дороги, этому парню? У нее нет с собой ни нужных лекарств, ни фонендоскопа... ничего...

«Зато у тебя есть руки и голова! – одернула она себя. – Пойди хотя бы пульс проверь, размазня!»

Устыдившись своей нерешительности, Глория схватила упаковку с таблетками и двинулась к «Паджеро».

– Я врач, – зачем-то брякнула она.

Цвет лица водителя вселил в нее надежду, что все не так трагично. Парень дышал, но оставался без сознания. Грузный обрадовался и с готовностью уступил ей место. От него несло то ли одеколоном, то ли кремом для бритья. Он быстро оглянулся по сторонам. Вокруг простирались вспаханные рыжие поля и лоскуты огородов. В бороздах бродили птицы, выискивая червяков и личинок. Вдалеке, у дощатых амбаров, приткнулся ржавый комбайн...