В такое время года и столь ранние часы площадь напоминает склеп в забытом всеми подземелье, а ряды машин на стоянке посреди нее – каменные саркофаги. На площадь выходят десятки окон, закрытых ставнями. За ними свет, тепло и люди, однако словно не здесь, рядом, а где-то на другой планете.
– Где назначена встреча?
Фенвик показал вправо.
– На северном краю площади. Где-то там.
– Не останавливайтесь.
Он послушался, а попросил поставить машину так, чтобы можно было уехать поскорее, если... ну, на всякий случай. Мотор он заглушил, отопитель тоже, и воцарилась тишина. И долго петлял между стоявшими вокруг автомобилями, прислушиваясь к поскрипыванию снега под ногами. До северного края площади осталось ярдов двадцать, но не заметно, чтобы нас там ждали...
И тут раздался выстрел...Всего один.
Да, день выдался нелегким, хотя мне за него прилично заплатили.
2
Меня зовут Джеймс Корд, и если вы решите предъявить мне иск, в суде в мою защиту выступит Оскар Андерхил из юридической фирмы "Рэндол, Трип и Джилберт". Оскар очень обрадуется такому случаю, поскольку каждый раз, когда мне требуются его услуги, приходится приглашать его на обед в ресторан отеля "Ритц" (слава Богу, что хоть не в "Гриль"). Как объясняет сам Оскар, между столиками в "Ритце" большие промежутки, и потому там можно разговаривать, не опасаясь подслушивания. Тут он, конечно, прав.
Вот и теперь мы встретились с ним в ресторане "Ритц" – и галерея с колоннадой по фасаду живо напомнила мне совсем другую галерею... В зал я вошел, стуча зубами, и вряд ли только от промозглой мартовской погоды.
– День добрый, Джим. Смотрю, про тебя пишут все газеты.
Оскар уже сидел за столиком, – невысокий, худощавый, улыбающийся, одетый с респектабельной небрежностью.