Морское страховое общество Ллойда занимает огромное современное здание, внешне мало напоминающее нынешние унылые блочные сооружения. На богатом фасаде здания гладкие плоскости сменяются причудливыми выступами, арочные окна чередуются с прямоугольными, а самый верх украшен небольшими башенками. Никогда раньше я не был внутри – и уже начал сомневаться, что мне вообще удастся туда попасть. Уже в стеклянном вестибюле при входе с Лайм-стрит меня остановил высоченный швейцар в черном цилиндре и красной ливрее, который словно сошел со старинной охотничьей гравюры.

– Слушаю вас, сэр, – сказал он подчеркнуто вежливо, словно ожидая услышать пароль для входа.

– Я хотел бы встретиться с кем-нибудь из отдела мистера Мартина Фенвика.

Паролем это не было, и швейцар насторожился:

– Вы хотите с кем-то встретиться, сэр?

– Совершенно верно. К кому я должен обратиться?

– А кто вас ожидает, сэр?

– Никто. Вряд ли такая ситуация возникла впервые, верно? Как обычно поступают в подобных случаях?

Швейцар задумался, оценивая ситуацию и меня заодно, и наконец сказал:

– Обратитесь к вэйтеру внутри, сэр.

Я и забыл, что вэйтерами – официантами – местных сотрудников именуют с тех пор, когда страховая контора Ллойда помещалась в кофейне, где за утренней чашкой кофе состоятельные джентльмены обсуждали риск, связанный с мореплаванием.

В одном конце длинного и высокого мраморного вестибюля виднелось множество флагов мемориала жертвам войны, в другом – вращающиеся стеклянные двери. За ними открывался высокий зал в три этажа – святая святых местных страховщиков. Через эти двери тек непрерывный поток мужчин в строгих темных костюмах – и ни одной женщины.