Возле кассы в супермаркете ей понадобились три пфеннига, кассирша не отпускала.
Очередь из пяти баранов, стоявших передо мной, на фарс не отреагировала. Я бросил незнакомке мой кошелек на выручку. Расплатившись, она стала ждать. Когда подошла моя очередь, она вернула кошелек и поблагодарила.
- Три пфеннига, - сказал я. - Так задешево мне еще никого не удавалось спасти.
Уж лучше бы триста марок.
Мы улыбнулись друг другу, я ушел и не обернулся, хотя это далось мне с трудом.
Через некоторое время я встретил ее в булочной. У меня с собой была только купюра в сто марок, а купить хотелось один крендель. У продавщицы не оказалось сдачи, она покачала головой. Тут в мою сторону прилетел кошелек. Это была она, уже не очень незнакомая. Мы улыбнулись друг другу, чуть ли не лучезарно. Я ушел, прихватив крендель, в хорошем настроении, почти счастливый, и, памятуя о своем намерении, не обернулся.
Я встретил ее еще раз. Она неумело пыталась накачать колесо своего велосипеда. Я помог ей, пошел дальше - и опять не обернулся. Я же больше не гоняюсь за женщинами. И она не исключение.
- Эй! - крикнула она мне вслед, и я вернулся.
- Не можете же вы сейчас вот так просто взять и уйти, - сказал она. Так не годится.
- Ну, если вы так считаете... - сказал я.
Ее звали Ольга. Я проводил Ольгу до дома и вышел из ее квартиры через неделю. Я писатель и могу себе такое позволить. Я не завишу ни от компьютера, ни от пишущей машинки. Я до сих пор умею разборчиво писать на бумаге и тем самым зарабатывать деньги, охотно отказываясь от современных чудес техники. Только время от времени мне требуется телефон, чтобы отодвинуть срок сдачи рукописи.