Vanae voces popule non sunt crudiendo 1. Я говорю это - Понтий Пилат. Меж тем в лице Варравы мы имеем дело с исключительно опасной фигурой. Квалифицированный убийца и бандит был взят с бою и именно с призывом к бунту против римской власти. Хорошо бы обоих казнить, самый лучший исход, но закон, закон... Итак? И сказал замученный чернобородый Каиафа: - Великий Синедрион в моем лице просит выпустить Вар-Раввана. Помолчали. - Даже после моего ходатайства? - спросил Пилат и, чтобы прочистить горло, глотнул слюну: - Повтори мне, первосвященник, за кого просишь? - Даже после твоего ходатайства прошу выпустить Вар-Раввана. - В третий раз повтори... Но, Каиафа, может быть, ты подумаешь? - Не нужно думать, - глухо сказал Каиафа, - за Вар-Раввана в третий раз прошу. - Хорошо. Ин быть по закону, ин быть по-твоему, - произнес Пилат, - умрет сегодня Иешуа Га-Ноцри. Пилат оглянулся, окинул взором мир и ужаснулся. Не было ни солнца, ни розовых роз, ни пальм. Плыла багровая гуща, а в ней, покачиваясь, нырял сам Пилат, видел зеленые водоросли в глазах и подумал: "Куда меня несет?.." - Тесно мне, - вымолвил Пилат, но голос его уже не лился как масло и был тонок и сух. - Тесно мне, - и Пилат холодной рукой поболее открыл уже надорванный ворот без пряжки. - Жарко сегодня, жарко, - отозвался Каиафа, зная, что будут у него большие хлопоты еще и муки, и подумал: "Идет праздник, а я которую ночь не сплю и когда же я отдохну?.. Какой страшный ниссан выдался в этом году..." - Нет, - отозвался Пилат, - это не от того, что жарко, а тесновато мне стало с тобой, Каиафа, на свете. Побереги же себя, Каиафа! - Я - первосвященник, - сразу отозвался Каиафа бесстрашно, - меня побережет народ Божий. А трапезы мы с тобой иметь не будем, вина я не пью... Только дам я тебе совет, Понтий Пилат, ты когда кого- --------------------------------------1 Ничтожные крики толпы не страшны (лат).