Тут я обернулся, — мне почудился его топот, померещилось облако пыли под копытами: позади клубился лишь вечерний туман, дыханье земли клонящегося к концу дня…

И тогда, почувствовав себя лишенным последней поддержки, я зашатался. Неверный отблеск освещал вершины ближайших холмов, дальние едва синели в полумгле. Вороны, упустив свою жертву, каркали над моей головой. Поднялся пронзительный ветер, ножом разрезавший воздух. Ночь еще не вступила в свои права, и я продолжал идти, хромая все сильнее и сильнее. Я осознал, наконец, пользу и необходимость дорожного посоха. Скоро сухие камни сменила влажная глина, тут же облепившая мою обувь. Мне показалось, что долина не хочет выпускать меня, что сейчас я увязну в какой-нибудь рытвине, я даже желал такого конца, с условием, чтобы он наступил быстрее.

Между тем, среди сгущавшихся теней мои усталые глаза заметили длинную темную полосу вашего леса, ряд соломенных крыш над прудом, деревенскую церковь и, на крутом склоне, белеющее пятно вашей обители. Я опасался поддаться миражу, как это бывало в долинах Святой Земли. Однако передо мной возвышался железный крест с владельческим щитом, на нем был различим лев с разинутой пастью и выпущенными когтями. А как сказал мне виноградарь, деревня называлась Сенпьер-Молеон! Был ли это тот самый лев, о котором он говорил? Тропинка, начинаясь у подножия креста, пересекала лес и поднималась к стенам укрепления. Ночной сумрак охватывал окрестности, туманил мою голову.

Я остановился на перекрестке, не решаясь выбрать дорогу. Отрешенно смотрел я на струйки дыма, подымавшиеся ввысь из труб, на туман, встававший над водой и медленно заволакивавший дорогу и дома.