Сколько ей могло быть лет? Немало, коли племяннику уже около пятидесяти.

Сергей Федорович тогда же послал тетке деньги и в ответ получил открытку с угрозами все вернуть обратно и окончательно порвать с ним родственные отношения, если он попробует прислать еще хоть один рубль. По теткиному характеру вполне можно было полагать, что это не пустая угроза.

Апахалов перечел обе открытки, подумал и принял решение навестить тетку, чтобы на месте решить, что делать.

До революции тетка много лет работала воспитательницей в фабричном сиротском приюте, потом стала учительницей начальной школы. Он смутно ее помнил: костлявая, сухая, с желтыми волосами, жгутом закрученными на затылке.

В давно прошедшие времена, когда было еще на свете то, что называлось "семьей Апахаловых", в этой семье ходили рассказы об ее упрямстве. Наверное, она со своими чудачествами, нажитыми в дореволюционные годы, когда жизнь так легко уродовала людей, теперь, на старости лет, одинока. Словом, надо посмотреть, как она там. А в случае чего, может быть, и взять ее к себе.

Проводник, постучав в купе, объявил, что сейчас будет Любавино.

За стеклом вагонного окна, по которому сползали крупные дождевые капли, было непроглядно темно.

Потом разом множество огней, далеких и близких, хлынуло навстречу, и поезд застучал по стрелкам.

Поеживаясь от сквозняка в коридоре, Апахалов вышел на площадку. На вокзале заиграло радио. Платформа была мокрая и скользкая.

Не оглядываясь на вагон, где осталось его купе с удобной постелью и оранжевой настольной лампочкой, Апахалов пошел под дождем к площади, где останавливались автобусы на Кораблевку, как до сих пор еще часто называли текстильный комбинат.

Совсем почти прекратившийся дождь поджидал пассажиров автобуса на последней остановке, у поселка комбината. Как только автобус остановился на кругу, дождь так и грянул о крышу машины и по деревьям сквера, точно крупным горохом.