Его кормилица, красивая полная женщина, сонно напевала грустную песню. Царица Марья остановилась, прислушалась.

Как умру я, мой добрый конь, Ты зарой мое тело белое Среди поля среди чистого. Побеги потом во святую Русь, Поклонись моим отцу и матери, Благословенье свези нашим детушкам. Да скажи моей молодой вдове, Что женился я на другой жене. Я в приданое взял поле чистое, Была свахою каленая стрела, Положила спать сабля острая, Все друзья-братья меня оставили, Все товарищи разъехались, Лишь один ты, мой добрый конь, Ты служил мне верно до смерти.

Царица подошла к постели, кормилица испуганно вскочила и стала кланяться.

— Сиди, сиди, Оринушка, я к Митеньке прилягу, спать больно захотелось.

Пожалуй, только сейчас, после трех лет замужества, царица почувствовала себя спокойнее. Она устала вопить весь день над телом Ивана Васильевича, показывая великую скорбь. Но этого требовал порядок, а если говорить откровенно, то, кроме отвращения и страха, царица не испытывала к мужу иных чувств. И нельзя сказать, чтобы Марья с радостью шла замуж за царя Ивана. Не раз отцовская плеть гуляла по широкой спине будущей царицы. Она долго упрямилась.

А мерзкое сватовство царя Ивана, ее венчанного мужа, к племяннице английской королевы Марии Гастингс!.. Хотя английские дела держались в тайне, но о них знала вся царская дворня. Одни жалели царицу, другие насмехались над ее горем. Засылать сватов при живой жене! Да есть ли что-нибудь хуже этого?.. Боже милостивый, и это тяжкое оскорбление пришлось ей вынести! А если бы царь не успел умереть и сватовство увенчалось успехом? К приезду в Москву английской невесты царица Марья была бы пострижена в дальний монастырь.