- Zapatos! Zapatos!

Условия, порождающие спрос, были созданы. Спрос не замедлил последовать. В этот день мистер Гёмстеттер продал триста пар башмаков.

- Удивительно, - сказал он консулу, который заглянул к нему вечером помочь ему навести порядок в магазине, - какое внезапное оживление торговли. Вчера я продал всего три пары.

- Я говорил вам, что если уж они начнут покупать, от них буквально не будет отбоя.

- Завтра же выпишу еще ящиков десять, не меньше, в запас, - сказал Гёмстеттер, сияя сквозь очки. - Чтобы, знаете, не остаться вдруг без товара.

- Я бы не советовал, - сказал Джонни. - Не нужно торопиться. Посмотрим, как пойдет торговля дальше.

Каждую ночь Джонни и Кьоу бросали в землю семя, всходившее поутру долларами. Через десять дней в магазине Гемстеттера разошлось две трети товара; репейник у Джонни разошелся весь без остатка. Джонни выписал от Пинка Доусона еще пятьсот фунтов по двадцати центов за фунт. Мистер Гёмстеттер выписал еще башмаков на полторы тысячи долларов от северных фирм. Джонни околачивался в магазине, чтобы перехватить заказ, и уничтожил его прежде, чем он поступил на почту.

В этот вечер, он ушел с Розиной под то манговое дерево, что росло у террасы Гудвина, и рассказал ей все. Она посмотрела ему прямо в глаза и сказала:

- Вы очень нехороший человек. Мы с папой сейчас же уедем домой. Вы говорите, что это была шутка? По-моему, это очень серьезное дело!

Но через полчаса тема их беседы изменилась. Они горячо обсуждали вопрос, какими обоями - розовыми или голубыми лучше украсить колониальный дом Этвудов в Дэйлсбурге после их свадьбы.

На следующее утро Джонни покаялся перед мистером Гемстеттером. Сапожный торговец надел очки и сказал: