– Вы англичанин? – спросили наконец по-английски.

– Нет, янки.

– Аха, значит, американец.

– Ну да, – сказал я. – И оставьте меня в покое. Не хочу никого слышать.

– Но меня вам придется слушать.

– Это еще почему? Нуждаетесь в дружеском разговоре?

– Вы моряк?

– А вам какое дело?

– С какого корабля?

– С «Тускалузы». Новый Орлеан.

– «Тускалуза» ушла еще в три утра.

– Зачем вы мне это говорите? Неужели нет новостей более свежих? Эта уже смердит.

– Покажите ваши документы.

– Какие документы?

– Вашу корабельную книжку.

Ох, шоколадный крем с яблочным соком! Ох, яичница с беконом! Моя корабельная книжка! Понятно, она осталась в кармане моей тужурки, а тужурка лежала в моей сумке, а сумка уютно покоилась под койкой моей каюты. На «Тускалузе». Интересно, что сегодня подали на завтрак? Если негр пережарил сало для яичницы, я задам ему взбучку.

– Да, вашу корабельную книжку. Понимаете меня?

– Вроде бы да. Но корабельной книжки у меня нет.

– У вас нет корабельной книжки? Надо было слышать, как он это спросил.

«Вы не верите, что существуют моря и океаны?»

И что ему она далась? Явно не поверил мне и спросил в третий раз. Ему казалось непостижимым отсутствие корабельной книжки.

– Хоть какие-то документы у вас есть? Паспорт? Удостоверение личности?

– Нет, – уверенно сказал я.

– Тогда идите со мной.

– Куда? – я никак не мог понять намерения этого человека. Если он хочет потащить меня на какую-нибудь посудину, которая мне не нравится, я не пойду. И дозорное судно меня не устроит, эта служба не для меня. Я не видел поблизости никаких кораблей, но мне не нравилось, что он так энергично тащит меня.

– Куда? Сейчас поймете.

Не буду утверждать, что он произнес это любезно, хотя агенты по найму моряков бывают необыкновенно любезными, когда не могут найти матроса для какого-нибудь корыта. Значит, он имел в виду более приличное судно, не трещалку для каботажных рейсов? Не зря я говорил себе: не горюй, моряк, тебе повезет. Кораблей много, и везде нужны твои руки.