– Грандиозная история! – хохотал он. – Просто невероятная!

Подумать только, я думал довести его до слез, разжалобить, выпросить монетку, а он хохотал до слез, потому что случившееся со мной увидел с какой-то другой, невидимой мне стороны.

– Нет, ты только послушай, Флора, – обернулся он к своей спутнице. – Нет, ты только послушай эту птичку, выпавшую из родного гнезда!

– Ох, – обрадовалась Флора, всплеснув красивыми ручками. – Вы, правда, из Нового Орлеана? Восхитительно! У меня там живет тетушка. Фиби, ты помнишь? Я тебе рассказывала про свою тетушку Китти из Нового Орлеана? Это она так смешно говорит: «Когда мой дедушка жил еще в Южной Каролине…»

Но Фиби хохотал.

Он не слушал подружку.

Он предоставил ей возможность тараторить свое, а сам вытащил из кармана однодолларовую купюру.

– Это вам не просто за историю, – никак не мог он отсмеяться. – Это вам за то, как вы ее рассказали. Уметь так живо рассказать придуманную историю – это талант, малыш! Вы артист. Настоящий артист. Жалко, что вы так бессмысленно мотаетесь по свету, могли бы разъезжать по стране с устными рассказами. Могли бы сколотить состояние на таких рассказах. Нет, правда, Флора, он настоящий артист!

Его подружка… Или жена… Впрочем, какое мне до этого дело… Паспорта у них были, а это главное… Флора с удовольствием поддержала этого Фиби, потому что у нее явно были на него виды:

– Конечно, настоящий артист! Он так чудесно рассказывает! Ох, Фиби, пригласи его к нам на прием! Мы бы утерли нос этим выскочкам Пеннингтонам.

К счастью, Фиби подружку не поддержал. Продолжая смеяться, он полез в карман и достал еще доллар.

– Держите, – хохотал он. – Одна бумажка за мастерство, с каким вы рассказываете, а другая за то, что вы мне подали прекрасную идею для моей газеты. В моем изложении ваша история будет стоить пять тысяч, а в вашем – только ту сумму, которую я определил. Считайте, что получили процент с моей прибыли. Это по-американски. Правда, Флора? Так что, спасибо еще раз. И всего хорошего!