Александр ПОКРОВСКИЙ
КОРАБЛЬ ОТСТОЯ
(Рассказы и другое)
ОТ АВТОРА
Был такой случай после выхода книги «Расстрелять!». В лицо меня и сейчас никто не знает, а тогда и подавно. Один из военных, покупая у меня в издательстве книги, рассказывал мне же, что сам Покровский никогда не плавал и всю жизнь провёл на берегу. Я слабо возражал: «Но мне кажется… достоверность передачи материала…» – «Уверяю вас, – говорил он с небывалым жаром, – я его хорошо знаю. Обыкновенная тыловая крыса!»
КОРАБЛЬ ОТСТОЯ
(рассказы начала XXI-го века)
ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
Размышления.
О груди, конечно.
Естественно, о женской.
С некоторых пор меня волнует её упругость.
То есть, мне небезразлична её способность восстанавливать свою первоначальную форму при надавливании.
И не то чтобы эта способность вызывает сомнение, – нет!
Просто она не может не волновать.
Вот видишь грудь (там ещё ямочка такая посередине), а потом тебя так и тянет залезть туда пальцем.
А раз залез, то нажал.
А она поддаётся.
А ты ещё надавил, и она ещё раз отозвалась.
Происходит некоторый даже немой разговор между пальцем и грудью. Он ей; «Сударыня, тут такая теснота и совершенно невозможно, чтоб не прижаться».
А она ему: «Не сомневаюсь относительно тесноты. Это так понятно».
И ещё я замечал, что после надавливания остается вроде бы след, видимый только при внимательном очень близком изучении.
Он остается как надежда на повторное нажатие, и таким приглашением невозможно не воспользоваться.
Воспользовался – получилось.
И вот здесь уже возникает небрежение.
У пальца.
Ему начинает казаться, что так будет всегда: надавливание, вслед за тем ожидание последующего надавливания и, как следствие, ещё одно надавливание. Таким образом, образуется привычка, губительная и для груди и для пальца.