Ба! Точно! Когда крыса в петлю попадает, она так, бедная, хвостом…
А как же присяга? Знамя ещё целовали. «Пусть меня тогда…» – помнишь? Помнишь, что «тогда», а, червь под-кильный?
Ты же не то целовал, змей гремучий.
Да ты, наверное, Мамоне чего-нибудь целовал.
Хвост! Или около того.
Гла-ффф-ком! Пепельницу ему!
В жопу тебе пепельницу, в жопу! Вместе с пеплом.
Вот, смех-то, жопа с пеплом, о Господи!
О ГНОМИКЕ
Он приходит по ночам. Маленький такой. Сядет на коечку и начнет: «Пойдем пописаем».
А ты только уснул, поэтому поворачиваешься на другой бок и говоришь ему: «Пошел на хер!»
Проходит пять минут, он тебя теребит: «Ну пойдем, пописаем!» – ты ему опять: «Иди… на хер, сказал!!!» – пять минут – «Ну ладно тебе ругаться, пойдем лучше пописаем» – «Пошел отсюда!» – «Ну, чего ты, я не знаю, пойдем пописаем» – не отстанет, зараза. – «Ну, пошли, бы-ыл-лля-дь!» – сползаешь с койки, дверь открыл, полкаюты разбудил, пошел в первый, через переборку перелез, в трубопровод по дороге лбом въехал – ы-ы-ых, сука, – подходишь к гальюну – а на нем пудовый замок, закрыли, сволочи – Блин! Назад! – повернулся, об трубу ещё раз, пошел, в другой отсек, через второй в третий, и, главное, на ночь совсем немного чая выпил, на трапе чуть не поскользнулся, так как тапочки на ногах абсолютно истлели – в третьем гальюн закрыт, потому что переполнен, гады, тогда в четвертый – через переборку, поручни скользкие, зашел, дверь скрипучая, на себя, за собой, закрыл, и со стоном, притопывая – ы-ы-ы-й, собака! – писаешь, писаешь, писаешь, ссышь, получается, вот, значит.
Пописал, на часы посмотрел – полчетвертого – пошел в каюту, дверь дернул, полкаюты разбудил, в койку и спать.