Я нередко, глядя на парней, думал так же, но слова Хоскинса меня покоробили.

— Да, нечто в этом роде, — ответил я коротко и спросил, что он будет пить.

— Большую порцию розового джина, пожалуйста.

Я с довольно-таки угрюмым видом заказал для него джин, а для себя — пиво. Люди поглядывали на нас, невесело размышляя. Уже давно в клубе береговых сил никто не заказывал джин: ведь он стоил шесть шиллингов шесть пенсов…

Хоскинс весело повернулся ко мне, закинул ногу за ногу, оперся локтем о стойку бара, — человек, находящийся в прекрасных отношениях со всем миром.

— Приятно вновь с тобой встретиться, Билл, — никогда раньше Биллом он меня не называл. — И что вы, ребята, теперь поделываете?

— Да так, ничего особенного, — ответил я.

Он кивнул, словно найдя в моих словах подтверждение собственным мыслям.

— Это, наверное, здорово! Жаль, что я не могу себе этого позволить.

Я молча посмотрел на него. Мой костюм, мои туфли, мои обтрепанные манжеты дали ответ на его вопрос раньше, чем он задал его, и слова его стали особенно оскорбительными. Но стоило выяснить, к чему он клонит… Мы болтали праздно, в лучших традициях клуба.

— Ну а что ты делаешь? — спросил я, однако, вскоре.

— А, да так. То одно, то другое… — И он неопределенно махнул рукой. — В наше время приходится зарабатывать на жизнь где только возможно. А ведь это нелегко с теперешними чертовыми ограничениями.

— Да, пожалуй. — Мой короткий комментарий ни к чему не обязывал. Я знал, что сейчас кое-что станет ясным, но не был готов к отпору, каким бы спекулянтом он мне ни казался.

— Если ты нигде постоянно не устроен, — наклонился поближе Хоскинс, — я бы мог предложить кое-что интересное. Мне нужен человек вроде тебя.

Я пробормотал что-то невнятное: приятно, что кто-то кому-то нужен. И знал, что Хоскинсу это известно.