Хоскинс, ни на секунду не терявший находчивости, повернулся лицом к слепящему прожектору и закричал:

— Эй вы, кретины чертовы! Куда, спрашивается, лезете?

Флегматичный голос человека, на которого хоскинсовский трюк не произвел ни малейшего впечатления, спокойно ответил:

— Примите конец. Мы поднимемся к вам на борт.

Появилось два человека. Один побольше, другой поменьше.

Они подвели к борту большой открытый катер и загрохотали по палубе с властной самоуверенностью. Мне это совсем не понравилось. Но нам предстояло разыграть роль.

— В чем там еще дело? — брюзгливо спросил я, едва они поднялись на борт. — Я думал, мы с вами столкнемся. Теперь мы из-за вас сели на мель.

— Вы прекрасно с нее сползете во время прилива, — ответил тот, что поменьше.

— Да и не в этом дело. Зачем вы включили прожектор?

— Мы представители таможни, — коротко ответил маленький.

— Это на Леймингтоне-то? — удивленно спросил Хоскинс.

— Мы не с Леймингтона, — сказал большой. — Давайте-ка посмотрим ваш вахтенный журнал.

Пока проверяли вахтенный журнал, стояло молчание, от которого по коже поползли мурашки. К счастью, мы заполняли журнал каждый час — привычка, полученная в респектабельном прошлом, которая начала приносить плоды. С бумагами все было в порядке. Но я не переставал думать, что если и Хоскинс потерял дар речи, как это случилось со мной, то нам конец.

— Шербур, — тут же произнес маленький. — Почему так поздно?

— Задержались в пути, — ответил Хоскинс. — Мы могли бы встать на якорь в устье, но я не хотел болтаться там.

— А почему нет ходовых огней?

— Короткое замыкание, — нашелся Хоскинс, — извините, что так получилось. — И добавил: — А почему мы выясняем все это на холоде, на ветру? Давайте-ка спустимся вниз, побеседуем в уютной обстановке…