Переехав в Москву, Оля ощутила дикий первобытный ужас. На улице у неё начинала кружиться голова и подкашиваться ноги. Ее пугал и раздражал беспрерывный гул машин, спертый кисловатый воздух и огромный людской поток, грозивший как гигантская волна на картине Айвазовского затопить её с головой. Первое время она в основном отсиживалась дома, делая короткие вылазки в продуктовые магазины, но деньги, выданные матерью, быстро кончились, и Оля поняла, что пора начинать поиски работы. Каждый день она звонила по объявлениям в газетах "Из рук в руки" и "Работа для вас". Один раз Олю пригласили на собеседование в туристическую фирму. Она пришла туда, надеясь получить место секретаря, но, увидев стайку бойких девушек, одетых во что-то яркое и короткое, стушевалась и бросилась к выходу. В другой раз, сидя на стуле перед жгучей сорокалетней брюнеткой, Оля едва сдерживала себя, чтобы не разрыдаться. Колупнув малиновым ногтем по Олиным документам, женщина сказала, что ей позвонят, если будет вакансия. Но на это Оля и не надеялась.

Что же делать, - стучало у Оли в голове, когда она шла по улице, Сколько я ещё протяну?

Спустя два дня она вспомнила, что где-то в записной книжке у неё был телефон Алены Беляковой, бывшей одноклассницы, которая по слухам, нашла в Москве хорошую работу. Оля позвонила Алене, и они договорились встретиться в метро на станции "Марксистская".

- Слушай, - Алена окинула Олю взглядом, когда та пожаловалась на безуспешные поиски работы. - Я попробую поспрашивать знакомых. Кто знает...

- Аленка, я была бы тебе так благодарна, - незаметно Оля окинула взглядом свою собеседницу. Они сидели на скамейке и разговаривали, близко наклонившись, друг к другу. Алена уже стерла следы провинциальности и приобрела небрежный лоск, свойственный москвичкам: длинные ухоженные волосы, едва заметная косметика, свободные жесты.