– Мой папаша всегда говорил, что виновата республиканская партия, – вставил я.

– Хо! Хо! Хо! – Громовой хохот тетушки Генриетты потряс весь дом, до судорог напугав случившуюся рядом кошку. – А у вас превосходное чувство юмора, молодой человек. Разве не так, Юдит? – спросила она и начала аппетитно, словно чипсами, похрустывать телячьей берцовой косточкой.

Слегка побледневшая Юдит поспешно согласилась. За ужином она все время украдкой нервно поглядывала на меня, словно ждала, что я вот-вот начну исполнять индейский боевой танец или что-то вроде того. Наконец с едой было покончено. Тетушка Генриетта, поглотившая такое количество съестного, какого с лихвой хватило бы племени сиуксов чтобы пережить самую суровую зиму, поднялась с кресла и сказала:

– А теперь выметайтесь из кухни. Я буду мыть тарелки.

– Но я должна остаться и помочь вам, – возразила Юдит.

– С чего бы это вдруг такое желание потрудиться? – фыркнула тетушка Генриетта. – Хочешь, чтобы гость подумал, что тебе неприятна его компания? А ну, брысь отсюда!

Юдит молча вышла, а я чуток задержался и выложил тетушке Генриетте свои сомнения:

– Сдается мне, что я не приглянулся вашей племяннице.

– А ты не обращай внимания на ее капризы, – посоветовала тетушка, выплескивая здоровенную бочку воды в корыто для мытья посуды. – Она просто малолетняя кокетка и вертихвостка. Главное – ты приглянулся мне. А если уж я решила, что ты ей подходишь, значит, так оно и есть. С Юдит давно никто ничего не мог поделать, кроме меня, но уж я-то показала ей, кто тут главный. Она это быстро усвоила после того, как пару дней поголодала. Так что вали отсюда, начинай ухаживать за ней, не трусь и не тушуйся.