Мировой судья побелел. Тыча шерифа локтем в бок, он зашипел:

– Оставь его в покое! Я уже купил вот эти сапоги в кредит под ту десятку, что мы еще только собрались содрать с Ром-Бабы!

– Но… – начал было шериф с сомнением в голосе.

– Заткнись! – еще с большей злобой зашипел мировой судья. – Я сам только сейчас сообразил. Это же Брекенридж Элкинс!

Шериф чуть было не подавился собственным адамовым яблоком, смертельно побледнел и срывающимся голосом пробормотал:

– О… извините меня… я… я, кажется, совсем неважно себя чувствую. Наверно проглотил что-то не то нынче за обедом. Думаю, мне надо срочно взнуздать своего коня и съездить в соседнее графство за… за… за пилюлями!

Не думаю, чтобы шериф уж так плохо себя чувствовал. Особенно если судить по тому, с какой прытью он рванул за угол после того, как, шатаясь, вывалился из дверей салуна. И зачем только люди охотничьих собак держат? Ведь такой парень вполне бы мог самостоятельно загнать насмерть любого зайца!

Тут все внезапно засуетились, стали вытаскивать из-под стола того малого с бакенбардами и поливать его водой, а я вдруг сообразил, что уже наступило время ужина, вышел из салуна и двинул в сторону домика, где жила Юдит. У самых дверей домика я наткнулся на здоровенную, размером с хороший амбар, тетку с квадратной челюстью. Смерив меня подозрительным взглядом, она сказала:

– Вот так-так! А тебе-то чего тут надо?

– Хотел потолковать с вашей сестрой, с мисс Юдит, – ответил я, учтиво отстегивая от пояса кобуру со «Стетсоном».

– Как ты сказал? С моей сестрой? – переспросила она, все еще хмурясь, но уже куда более миролюбиво. – Ты ошибся. Она мне племянница.

– Не может быть! – воскликнул я, старательно прикидываясь изумленным. – Сперва мне вообще показалось, что вы – это она. Потом я решил, что такое сходство бывает только у близняшек. Но теперь-то мне ясно: молодость и красота просто свойственны всем членам вашей семьи.