Эта грубая, бессердечная, циничная женщина, та, перед которой он преклонялся, которой он хотел отдать всю душу, все свои мысли и нежность, чувствовала его превосходство и потому глумилась над ним, унижала, валяла его в грязи, таскала за волосы и поносила. Так ли уж он преступен, если один-единственный раз ответил на ее прилюдные оскорбления? Да, он все же чувствовал себя преступником, словно убил лучшего друга.
Но вот опускаются сумерки теплого летнего вечера, всходит луна.
Из гостиной доносится пение. Он выходит в сад и усаживается под орешником. В одиночестве! А голос сливается с фортепианными аккордами:
Он подошел по аллее к окну и заглянул в комнату. Там сидела она — его поэма, которую он сочинил себе сам. Она пела, и слезы слышались в ее голосе. Дамы, расположившись на диване, обменивались многозначительными взглядами.
А в это время за лавровыми кустами, на скамейке, попыхивая сигарами, переговаривались вполголоса два господина. Прислушавшись, муж разобрал слова:
— Вот что значит коньяк.
— Да, говорят, она выпивает.
— А винят во всем мужа.
— Какое бесстыдство? Да она пристрастилась к спиртному еще в ателье у Юлиана. Ты ведь знаешь, она собиралась статья художницей, но — ничего не вышло. И когда в салоне ей дали от ворот поворот, она вцепилась в этого несчастного, чтобы прикрыть свою неудачу замужеством.
— Да, я слышал об этом. Она его так измучила, что он сделался похожим на тень. Поначалу в Париже они жили своим домом, и, хотя были наняты две служанки, она жаловалась, что превратилась в мужнину прислужницу.