- Ну и с кем же ты тогда спишь?- иезуитски поинтересовалась она.

- С твоими замшевыми шортами.

- С чем, чем?!

- Твоими замшевыми тирольскими шортами. Помнишь, я купил тебе как-то в подарок. Ты тогда еще сказала, что они очень эротичны.

- Но они же мне были малы.

- Ну и что, что малы. Кто же знал, что твои мальчишечьи бедра, сформируются в такие обворожительные линии, какими они являются теперь. И потом, ты же их все-таки мерила, а этого мне достаточно. Твоя кожа и твои бедра соприкасались с тонко выделанной замшей этих штанишек, а значит запечатлены в них навечно.

- И как же ты с ними спишь?

- Зарываюсь в них лицом, вдыхаю аромат, целую в самое интимное место и медленно теряю рассудок от переживаемых ощущений.

- Извращенец.

- Еще какой!

- Ты знаешь, я тебя совсем уже не помню. Я снова забыла твою внешность.

- Ну как же, вспомни, такой маленький, толстенький, лысенький, с торчащими во все стороны ушами.

- Не доводи меня.

- Я еще только начал. Я сейчас буду любить тебя по телефону. Сейчас я совершенно отчетливо вижу необычное положение твоих ног, когда я держу их, чтобы ласкать тебя всю. Я прикасаюсь губами к внутренней стороне твоего бедра. Мне нужно достаточное усилие, чтобы сдерживать извивающееся в судороге тело. Я люблю в тебе именно это - твою бесконечную чувствительность. Твое сознание выключается почти сразу, уступая дорогу никогда до конца не постижимой природе, которую мы называем инстинктами. Я люблю прикасаться к твоим самым скрытым инстинктам губами, соединяясь с тобой через них всем своим сознанием. Я покорный жрец храма твоих инстинктов. Твои инстинкты мои святыни и идолы, и я готов поклоняться им до последнего вздоха.

- Зверюга, я сейчас кончу.

- Подожди, это еще не все. Я сейчас вижу отражение наших обнаженных тел в многочисленных зеркалах. Может быть, это не скромно, но мы красивая пара. И хотя сейчас мы одни, за нами подглядывают вон в то, специально приоткрытое для этой цели окно. Я даже узнаю лицо сладострастника. Это тот загорелый до черноты и покрытый морщинами пожилой портье, сдавший нам этот отдельно стоящий домик.