Этель внезапно рассмеялась. "Вот увидишь, что я написала о нем. Я
разнесла его в пух и прах. Но этот костюм мне нравится, его одежда на мне
всегда хорошо сидит."
Cейчас, тщательно упаковав заказ в плотный сверток, Нив почувствовала, как ее губы сжались, едва она бросила взгляд на одежду Стюбера. Шесть недель назад женщина, которая каждый день приходит убирать магазин, попросила Нив поговорить с ее приятелем, у которого были какие-то проблемы. Этот парень, мексиканец, рассказал Нив о том, как он работал в нелегальном цеху в Южном Бронксе. Условия там были совершенно невыносимы, и этот цех принадлежал Гордону Стюберу. "У нас нет вида на жительство. Он угрожает выставить нас. На прошлой неделе я был болен, так он уволил меня и мою дочь и не собирается платить нам то, что должен".
На вид девушке, с которой он пришел, можно было дать около тридцати. "Ваша дочь! - воскликнула Нив. - Сколько же ей лет?" - "Четырнадцать."
Нив отменила заказ, который она сделала Гордону Стюберу, и послала
ему стихотворение Елизабет Барри Браунинг - поэтический вариант закона
о детском труде в Англии, в котором подчеркнула строчку "И маленькие, маленькие дети, о мои братья, как они горько плачут!"
Кто-то из офиса Стюбера передал это в "Вуменс Веар Дэйли". Издатель
поместил стихотворение на первую страницу рядом с язвительным письмом к Стюберу, а также призвал продавцов бойкотировать продукцию тех
предприятий, где преступают закон.
Энтони делла Сальва был расстроен. "Нив, готов поспорить, что у Стюбера есть гораздо больше, что прятать, кроме этой фабрики. Благодаря тебе сотрудники Федерального ведомства стали рыскать вокруг его доходов и налогов."
"Прекрасно, - возразила Нив. - Если он и здесь нечист на руку, я надеюсь, они возьмутся за него хорошенько."
"Ладно, - решила она, расправляя костюм Стюбера на вешалке, - это будет последняя его вещь, которая выйдет из моего магазина." Ей не терпелось прочитать статью Этель, которая - она знала - скоро выйдет в "Контемпорари Вумен" , журнале, с которым Этель сотрудничала в качестве редактора.