К телефону никто не подходил, и автоответчик не срабатывал. Нив все

ждала, что Этель вот-вот ворвется, запыхавшаяся, как всегда, и как

всегда на улице ее будет ожидать такси.

В четыре часа в магазине уже не было ни одного посетителя, и Нив отпустила всех домой. "Черт бы ее побрал," - подумала она по адресу Этель. Она бы тоже пошла домой. Снег все еще валил. В такой снегопад не так-то просто будет найти такси. Нив пыталась дозвониться Этель в пол-пятого, в пять, в половине шестого. Размышляя, что же ей дальше делать и не находя других вариантов, Нив решила подождать до половины седьмого - в это время магазин обычно закрывался, а потом по дороге домой завезти вещи прямо к Этель. В конце концов, она сможет оставить их у суперинтенданта. Ведь в путешествии, если она все-же надумала ехать, Этель понадобятся новые туалеты.

Диспетчер выслушал заказ Нив на такси. "Мы отозвали все наши машины, мадам. Невозможно ездить. Но вы можете оставить свое имя и адрес." Но услыхав имя, его тон переменился: "Нив Керни! Почему вы сразу не сказали

мне, что вы дочь Комиссара? Я обещаю, мы вас доставим домой ."

Машина подъехала в двадцать минут седьмого. Они еле тащились по почти

полностью заснеженным улицам. Едва Нив заикнулась об остановке, водитель возмутился: "Учтите, леди, я не буду глушить двигатель." Внутри квартиры не слышно было ни звука, на звонок никто не отвечал. Безуспешными оказались и попытки найти суперинтенданта. В особняке было всего 4 квартиры, но она понятия не имела, кто живет в них и не могла рисковать, оставив одежду незнакомым людям. В конце концов Нив вырвала листок из блокнота и написала: " Ваш заказ у меня. Позвоните мне, когда придете". Под подписью она поместила свой домашний телефон и просунула записку дверь. Потом, согнувшись под грудой коробок и пакетов, вернулась в машину. В это время в квартире Этель Ламбстон подняли записку, оставленную Нив , прочли ее, отбросили и продолжили поиски стодолларовых банкнот, которые Этель регулярно припрятывала под коврами или между подушками на диване.