— Всех нас искушает то, что мы любим, и все мы рано или поздно уходим из этого мира, — говорила она, водрузив на голову корону и глядя, как оборванные подданные преклоняют колени. — Теперь, супруг мой, ты оставил меня одну — если не считать сокровища. Но зачем мне его защита? Не нужен мне был никто, кроме тебя, и все же, ради блага этих людей, я постараюсь не ударить лицом в грязь.

Тем временем старший из братьев продолжи свое пышное правление, владея нежными женами, толпами разодетых слуг, дворцами и библиотеками, легионами поэтов и солдат, величественными голубыми горами и роскошными джунглями с их удивительным драконовым деревом. И знал Старший, что нет на свете другого столь блестящего правителя.

И все же он не был счастлив.

Ибо, подобно своему Младшему брату, желал обладать нефритом. Подобно повелителю луж, пустынь и скудных побережий, лелеял он в своей душе образ сокровища. День ото дня желание его усиливалось — до тех пор, пока Старший не стал считать себя самым несчастным на свете человеком.

Тем не менее он не опустился бы до измены, напав на принадлежавшее брату королевство, если бы его не подстрекал к этому Карлик, служивший еще его отцу. Карлик лучше любого другого разумел все опасности, проистекавшие из наличия в одной стране двух правителей.

— Старый Король не ведал, что творит, когда делил страну, — сказал однажды Карлик Старшему брату, когда они вместе прогуливались в королевских садах, где порхали бабочки, шелестели ветви красного дерева, а в воздухе разливались ароматы мирта и календулы. — Я видел сон, предвещающий великие несчастья. Нынче ночью мне приснилась война между вашим королевством и страной, которой правит ваш брат; она обратит в руины наши города, в коих не уцелеют и малые дети.

— Нам сообщили, что мой брат умер, — заметил Старший.

— От идиотизма, государь.

— Однако его подданные продолжают владеть тем, чего не имеем мы.