Узкая тропинка, то мягкая от ярко-зелёных мхов, то рассыпчато-сухая под ногами вилась совсем, по-видимому, ненужными, слабыми извивами ленивой змеи среди густого, тёмного, но и в прохладных мраках своих всё же яркого леса. Порою она выбегала к подножиям белых и зелёных скал,- взбиралась косо на их крутые склоны, то голые, то заросшие колючими, ветвис-тыми травами с багряными и фиолетовыми цветами, от которых пахло странно и душно,- или хитрым ужом вползала в узкие расселины скал, и скользила на дне глубокого провала, сжатого теснотою тёмных и высоких стен. Порою тропинка почти совсем терялась в гуще диких зарос-лей, и молодой женщине приходилось пробираться с трудом, отстраняя руками от смуглого, прекрасного лица упрямые ветки буйных на воле кустарников. Если бы не её зоркая и внимате-льная осторожность, то не раз были бы поранены её стройные руки и ноги зазубренными толстыми краями голубовато-зелёных, сочных листьев агав. Под напрасною свирепостью томились их громадные, желтовато-зелёные цветы.

Встречались порою странные цветы с пряным и резким запахом; качаясь на длинных, крепких стеблях, они раскрывали перед молодою женщиною свои багряные, огромные пасти. Их длинные красные и лиловые тычинки напоминали змеиные языки, и казалось, что они источают из себя липкую, ядовитую пыль. Но молодая женщина смело склонялась к этим жутким цветам, и вдыхала их душный аромат, хотя кружилась от него голова, и кровь стучала тонкими, жидкими молоточками, как ртуть, в виски.

Когда ручей, возникший из плескучих струй под скалою, раскрыл в бассейне из пёстрых, золотистых кремней своё прозрачное зеркало, молодая женщина застоялась на его хрупком берегу, наклонившись к изображению своего прекрасного лица, улыбаясь, любуясь яркими розами смуглых щек и улыбающихся нежно уст. И казалось, что вокруг её безоблачного чела вились мечты жужжащим роем,- мечты о возлюбленном, о милом.