Трое стали вокруг неё, совсем близко, мальчишка Лансеоль всё держался немного позади их. Старший сказал ей:

- Ты нас выслеживала, ты навела на нас проклятых карабинеров,- но ты первая умрёшь.

Глаза молодой женщины были прикованы к кинжалам, которые были засунуты за их широкие пёстрые пояса. Тускло сверкали их изогнутые широкие рукоятки.

Ах, милое солнце, золотое в лазури! неужели в последний раз ты блистаешь, улыбаясь, надо мною! и не сойду на влажный песок взморий, и в дом мой не вернусь, и милого не поцелую.

И, побледневшими улыбаясь губами, сказала:

- Не убивайте меня, добрые люди, и не делайте мне никакого зла. Я не видела карабинеров, и не знаю о них ничего. Я шла своею дорогою, и сбилась с пути. Сама не знаю, как я сюда попала. Но вот я вижу море,- отпустите меня, добрые люди, я спущусь вниз. Клянусь вам спасением моей души, я никому не скажу о том, что встретила вас.

- Болтай себе,- злобно сказал второй контрабандист, угрюмые глаза которого смотрели из-под низкого упрямого лба пристально на молодую женщину,- ты нас не обманешь.

- Я вам пригожусь,- с лёгкою улыбкою говорила она,- вы всегда успеете меня убить,- один удар кинжала,- не правда ли? - но вы увидите, что я спасу вас от карабинеров. Мне достаточно сказать им одно слово, и они уйдут, они меня послушаются.

Уже почему-то опять не было ей страшно, и кинжалы их казались ей бутафорскими, и мрачные лица их только забавными. Она любовалась красивым мальчишкою Лансеолем.

- Карабинеры! - крикнул вдруг Лансеоль, и метнул на молодую красавицу свирепый взор, такой забавный, что она весело улыбнулась.

Старый контрабандист схватил её за руку, и потащил за собою. Все спрятались за выступом скалы, и чутко ждали. Чувствовалось приближение чужой, грозной силы. Ещё никого не было видно, только изредка блеснёт на солнце привинченный к карабину плоский нож с двумя остриями.

С двух сторон сразу показались солдаты с наведёнными карабинами. Контрабандисты приготовились к стрельбе. Лансеоль вынул кинжал, и стал рядом с молодою красавицею. Она повторила: