— Что тогда?

— Я против его присутствия… Он всё испортит…

Разговор перескакивал с одного предмета на другой слишком быстро: Клод едва поспевал следить за его нитью. Изъявив своё согласие, Перкен сразу же отключился. Клод проследил за его взглядом: оказалось, Перкен внимательно изучал его отражение в зеркале. На какое-то мгновение Клод увидел свой лоб, выдающийся вперёд подбородок глазами другого. И этот другой думал в эту минуту именно о нём.

— Отвечайте только в том случае, если вам захочется ответить…

Взгляд Перкена стал более сосредоточенным.

— …Почему вы хотите взяться за это?

— Я мог бы ответить вам: потому что у меня почти не осталось денег, и это, в общем-то, сущая правда.

— Есть другие способы заработать их. Кстати, зачем они вам нужны? Не для того же, чтобы получать удовольствие.

«А вам?» — подумал Клод.

— Бедность не позволяет выбирать своих врагов, — сказал он вслух. — Я с недоверием отношусь к мелочному бунту мелкой сошки…

Перкен продолжал смотреть на него, взгляд его казался настойчивым и в то же время рассеянным, затуманенным воспоминаниями, Клоду он напомнил умудрённый взор священников; но вот выражение его стало более жёстким.

— Из своей жизни ничего нельзя сделать.

— Зато она кое-что делает из нас.

— Не всегда… Чего вы ждёте от своей?

Клод сначала не ответил. Прошлое этого человека преобразилось в опыт, воплотилось в мысль, которую он высказывал намеком, отражалось во взгляде, поэтому его биография утратила всякое значение. Их сближению могло способствовать лишь то, что у людей есть самого сокровенного.

— Мне кажется, я главным образом знаю, чего не жду от неё…

— Каждый раз, как вам приходится выбирать, вы…

— Выбираю не я, выбор делает сила сопротивления.

— Но чему?

Он нередко и сам задавался этим вопросом, поэтому ответил сразу же: