– Орды Галгейма знают, где мы находимся и в каком направлении идем. Вода и пища у нас кончаются – Гротгар, ты говоришь, что чувствуешь где-то рядом землю, но, клянусь Тором...

Его слова прервал внезапный шум, поднявшийся в команде. Гребцы бросили свои весла и замерли с открытыми ртами – туман уже почти рассеялся, и перед их глазами вспыхнуло изумительное сияние драгоценных камней и полированного мрамора. Внушая страх непрошеным гостям, на них смотрели грозные бастионы и башни портовой крепости.

– Клянусь кровью Локи! – воскликнул предводитель викингов. – Это же Мдигаард!

Позади него на корме раздался негромкий смех. Викинг в гневе повернулся и грозно уставился на смеющегося. Этот человек не был похож на своих товарищей – он не носил оружия и доспехов, но остальные тем не менее смотрели на него с угрюмым уважением. Во всем его облике было естественное достоинство, благородство манер и осознание своей власти. При этом он был совершенно лишен высокомерия. Высокий, такой же широкоплечий и мускулистый, как и все прочие на корабле, он отличался еще какой-то кошачьей гибкостью, которой не имелось у большинства его сильных, но неуклюжих товарищей. Как и у них, его волосы отливали золотистым цветом, а глаза сверкали холодно, словно два голубых осколка льда. И все же он казался совсем другим – как будто природа создавала его отдельно и с особой любовью. Его лицо с резкими чертами было подвижным, взгляд быстрым и проницательным, рот слегка кривился в извечной насмешке, присущей кельтам.

– Донн Отна, – сердито пробурчал атаман пиратов, – ну, а теперь над чем ты смеешься?

Тот, кого звали Донн Отна, махнул рукой и покачал головой:

– Меня немного развеселила мысль, что в этом блеске великолепия, который мы сейчас увидели, саксонец узрел город своих холодных диких богов, построенный скорее из крови и костей, чем из золота и мрамора.