— На всю жизнь, товарищ генерал… Мой помощник, старший сержант Полянский, нарушил приказ и обнаружил себя. Это едва не кончилось трагически для группы.

— “Едва” и “чуть” на войне в счет не принимаются. Если бы ваш помощник не отважился напасть на обер-лейтенанта, — возразил полковник Локтионов, посматривая на генерала, — вы, Киреев, пришли бы с пустыми руками. Отсюда — выводы…

— Не торопитесь с выводами, — Буров отодвинул подальше стакан с нетронутым чаем и закурил папиросу. — Полянский — хороший разведчик.

— Лучший в роте! — подтвердил капитан Мигунов.

— Вот-вот! Но дисциплину нарушать, анархию разводить в боевом подразделении не дозволяется никому…

— Извините, товарищ генерал!.. Я решительно настаиваю на самом суровом наказании Полянского! Тем более, что захватил он обер-лейтенанта у домика старика, который информировал меня о расположении в Ключах гитлеровцев и должен собрать новые сведения.

— И ты, лейтенант, в крайность ударяешься. Нашему старику никто не угрожает. Гнались-то за Полянским. Знаешь, как в народе-то говорят? Мудрено голову приставить, не мудрено ее срубить, — Буров скрипнул стулом, расстегнул крючки стоячего воротника и повернулся к Локтионову. — Дай-ка сюда трофеи. — Он вытряхнул содержимое сумки на стол и взял первую попавшуюся на глаза книжечку в коричневых корках. — Ага! Удостоверение! “Обер-лейтенант Отто Руттер, работник секретного отдела разведки девятой армии…” Птица важнецкая! Этот дрозд, пожалуй, стоил риска! Бумаги… Письма… Карта! — Генерал развернул сложенную гармошкой километровку и склонился над ней. — Сергей Петрович! А ну-ка взгляни! Здесь же нанесена система нашей обороны под Ключами! Ну да, она самая!

Полковник Локтионов долго всматривался в карту, потом растерянно обернулся к комдиву. На лице его с крупным широким носом и множеством синих пороховых точек, засевших под смуглой кожей еще в гражданскую, выступила испарина.