Демьян начал рассказ о подвиге старшего сержанта Полянского издалека: как и все солдаты-фронтовики, любил он подтрунить над верным другом, подтрунить ради того, чтобы развеять у слушателей тоску по дому, разогнать мрачные думы, вызвать, наконец, улыбку. Друг не осудит, поймет.

— Братцы! Знаете ли вы, откуда у нашего Николая сила этакая взялась? — косясь на Полянского золотистыми плутоватыми глазами, спросил Демьян у притихших в ожидании захватывающей истории соседей. — Не знаете? Так-то. И не старайтесь дознаться. Дело, доложу я вам, это вроде, нечистое. Получил старший сержант могучесть свою через обыкновенного теленка холмогорской породы. — Демьян сделал глубокую паузу и, заметив многозначительные улыбки, добавил: — Да, да. Нечего зубы скалить. Быль не сказка: из нее слова не выкинешь! Законным путем обрисую сейчас все это почтенному собранию… Есть, братцы, в Центральной Америке государство под названием Гватемала. Бывал ли кто-нибудь там? Бывал, спрашиваю? Жаль, жаль… Не интересуетесь вы, оказывается, земным шариком! А ведь вам на нем век жить придется! — Демьян вздохнул с укоризной и заключил: — Я, братцы, к сожалению, тоже там не был: не довелось. По службе я токарь-универсал. С той страной по роду занятий не соприкасался. А в гости ехать?.. Домосед я по натуре. Так вот — площадь той Гватемалы на карте любого международного масштаба пуговицей прикрыть можно. Народу — на две дивизии с трудом наскребется. Но люди, надо сказать, работящие. Бананы они возделывают. Это стручки такие, вроде гороховых, а вкусом на дыню смахивают. Кофе и какао выращивают неизвестных мне сортов. Самая доходная статья у них, братцы, — сахарный тростник. Стебельками он к жаркому ихнему солнцу тянется. Срежешь один такой пятиметровый стебелек, пососешь, и как будто сиропа сладкого напьешься. Американцы, наши-то союзники, прибрали Гватемалу к рукам, открыли в ней унитарную республику и меняют правителей, как, простите за выражение, фашисты нижнее белье после визита наших ИЛов…