Был случай, когда им самим пришлось перевозить сомнительный груз. Гриффитс отправил две шлюпки вытралить со дна какие-то бочонки у Сент-Валери. Сам «Кестрел» лавировал у берега под искусным управлением Гриффитса. Сидя в одной из шлюпок, Дринкуотер то и дело уточнял свои координаты, работая с горизонтом квадранта, и держа в качестве берегового ориентира два шпиля и ветряную мельницу. Голос у него охрип от бесконечных команд другой шлюпке, а глаза слезились из-за необходимости следить за отмашкой Джессупа и тут же быстро фокусировать взгляд приборе. Шлюпкам пришлось несколько часов скрести по дну кошками, прежде чем цель была достигнута. Что именно было в тех бочонках, Дринкуотер в точности так никогда и не узнал. В ответ на его рапорт о выполнении поручения Гриффитс только улыбнулся. У Натаниэля промелькнула мысль, что это может быть обычный коньяк: почему бы Гриффитсу, человеку, пользующемуся таким доверием, не употребить толику оного себе во благо? В конечном счете, размышлял Дринкуотер, это в лучших традициях флота, и разве сам он не положил в карман несколько неузаконенных золотых, когда отбил в прошлую войну «Алгонкин»? Даже неплохо убедиться, что Гриффитсу ничто человеческое не чуждо, если не говорить о явном пристрастии к спиртному. Крепкие напитки всегда в изобилии имелись на «Кестреле», а капитан делал вид, будто не замечает этого, приговаривая, с лукавым блеском в глазах, что для моряка бутылка слаще, чем женщина.

- Согласись, парень, с бабой никогда не потолкуешь так, как с бутылкой. Бутылку пьешь ты, а женщины пьют тебя, не оставляя при этом приятного тепла внутри, - эта реплика заканчивалась тяжелым вздохом.

Дринкуотер улыбался. За полвека в море весь опыт бедняги Гриффитса по части женщин мог сводиться только к мимолетному общению со шлюхами. Лелея воспоминания о своей Элизабет, Натаниэль снисходительно относился к старому морскому волку. Но не отказался от коньяка, предложенного на следующий день после отхода от Сент-Валери.