С пару секунд он обдумывал предложение. За шесть лет, проведенных в качестве второго помощника на яхте-бакенщике Тринити-Хауза, он, по крайней мере, неплохо изучил Ла-Манш, и не так уж важно, переведут ли его на вооруженный куттер «Кестрел». Натаниэль стал исполняющим обязанности лейтенанта одиннадцать лет назад, и в тот момент ожидал от этого события великих последствий, но теперь он стал опытнее, обзавелся женой и достиг возраста, в котором тешившая его некогда идея сделать головокружительную карьеру морского офицера уже теряет свой блеск. Работа в Тринити-Хауз устраивала его, но ему все-таки польстило, когда Дангарт объявил, что именно его, Натаниэля Дринкуотера, выбрали для несения специальной службы на борту куттера, находящегося в непосредственном подчинении Адмиралтейства. Значимость именно этого факта особо подчеркнул второй его собеседник.

- Итак, мистер Дринкуотер? – зычный голос графа Хау заставил Дринкуотера перевести взгляд на мощную фигуру командующего флотом Канала. Нужно решать.

- Почту за честь принять ваше предложение, милорды.

Дангарт удовлетворенно кивнул.

- Очень рад, Натаниэль, очень рад. Мне было прискорбно видеть, что после смерти Хоупа ваше повышение не утвердили.

- Благодарю, милорд. Вынужден согласиться, это был жестокий удар, - он улыбнулся в ответ, откручивая назад годы, миновавшие с их последней встречи с Дангартом. Как же изменился с тех пор тот, кого Натаниэль знал просто как Джона Дево, первого лейтенанта фрегата «Циклоп». И не только унаследованный титул графа тому виной – одно это не могло иссушить эту бьющую ключом жизни натуру. Титул мог придать ему сановитость, но не ту безапелляционность, которая сквозила в его словах. Похоже, секрет кроется в его новых таинственных обязанностях.

Месяц спустя Дринкуотер получил приказы и патент. Расставание с женой оставило в его душе горький след. Что бы не думала Элизабет о его переводе с бакенщика на вооруженный куттер, она держала свои мысли при себе. Не в ее правилах было возражать мужу, ибо она любила его и очень сочувствовала ему, когда военный флот так жестоко с ним обошелся. Но при расставании ей не удалось сдержать слез.