Получить у епископа ключ от раки было нетрудно. Стоило его слегка припугнуть, и он тут же принес его. Я выставил стражу вокруг церкви, чтобы меня никто не потревожил.

Харальд умолк, взгляд его был прикован к горизонту.

— Ну и как, подал он тебе знак? — с нетерпением спросила Эллисив.

— Знак? — Харальд горько рассмеялся. — В раке я обнаружил останки обыкновенного трупа, похороненного тридцать пять лет назад.

— Ты собираешься рассказать об этом кому-нибудь? — не сразу спросила Эллисив.

— Нет. Более того, теперь уже истину никто не узнает, если только не разобьет раку. Я бросил ключ в море у Агданеса.

— Что же ты обо всем этом думаешь? — спросила она.

— О святости Олава это, во всяком случае, еще ничего не говорит, — сказал Харальд, подумав. — Если бы святые спали в своих раках, как живые, в мире не было бы столько мощей. Но это говорит о том, что ханжа Магнус лукавил. От Олава мало что осталось, и трудно поверить, будто при Магнусе он лежал в раке свежий и румяный. Только Господь Бог и Пресвятая Богородица знают, сколько тут лжи и хитрости.

— В Писании сказано…— начала Эллисив.

— Про сучок в чужом глазу? Знаю, знаю… Я тоже поддерживал в людях веру в святость Олава, мне тоже случалось плести о нем небылицы. Но по сравнению с другими я просто праведник. По крайней мере я не корчу из себя покорного и богобоязненного христианина.

Меня другое мучит: теперь я так и не узнаю, святой ли Олав на самом деле и благоволит ли он ко мне.

— Значит, пускаясь в поход на Англию, ты полагаешься только на Бога? — заключила Эллисив. — Рассчитывать на помощь святого брата тебе уже не приходится. Или, может, ты боишься Бога? — спросила она. — Может, ты и раку открыл только потому, что конунг Олав предупредил тебя во сне, будто твой поход не угоден Богу?