Не то что бы графа Сан-Бонифачо волновала судьба Падуи. От него не требовалось ни заботиться о падуанцах, ни сочувствовать их трижды проклятому patavinitas, сугубо падуанскому кодексу чести, пышным цветом расцветшему на благодатной почве падуанского невежества. Похоже, падуанцы без этого кодекса уже и шагу ступить не могут. Граф для них был чужаком, гостем, советчиком, наблюдателем. Нежеланным, но необходимым.

Сегодняшнее нападение на Виченцу — его план. Предполагалось, что оно «им покажет», станет спасением для Падуи. И поначалу действительно все шло хорошо. Конница под покровом ночи выехала из городских ворот. Обезвредив охрану в Квартесоло, всадники спрятались в четырех милях от цели. Как большинство городов-государств, Виченцу окружали кольцами несколько стен; внутренние стены разделяли город на сегменты, словно спицы — колесо. Постройки в пределах внешних колец считались пригородами. Там жили бедняки, располагались склады с товарами не первой необходимости. Внутренние кольца защищали то, что считалось непосредственно городом.

План графа был отделить самый крайний пригород, Сан-Пьетро, от остальных. Граф лично вел конницу; это он уничтожил охрану на башнях и открыл ворота. Крестьяне узнали его, а узнав, приветствовали. Может, оттого, что искренне восхищались им, а может, из страха. Какая разница? Граф захватил Сан-Пьетро. Ключ к Виченце был у него в руках.

До этого момента все шло по плану. Присутствие графа Сан-Бонифачо предотвратило резню, которой так боялся подеста. Понцино повел свой отряд через пригород к следующей стене, и вот тут-то и начался пожар.