Но в самом городе вид из окна в своем однообразии настолько гнусен и под настроение даже омерзителен, а по большому счету вообще мерзопакостен, что более подробного описания не требует. Вдобавок из-за особенностей здешней розы ветров все специфические запахи железнодорожного вокзала и прилегающих к нему подъездных путей заносит в каждую городскую форточку. Что в свою очередь тоже не вызывает в душах матюганцев возвышенных патриотических чувств, а скорее тоскливый и традиционно остающийся без ответа вопрос: и как можно жить в таком вонидле?
Эта же самая роза ветров изначально не давала возможности хоть как-то озеленить далеко не живописные улицы Матюганска. Высаженные ранней весной тщедушные деревца так трепало летними суховеями, что к осени от них оставались прутики, пригодные разве что для дворницкой метлы. Зимой под давлением снега они ломались, а к весне городская служба озеленения делала то, что ей по штату положено: выкорчевывала прошлогодние прутики и сажала свежие. Единственный оазис живой природы, возникший, кстати, без участия службы озеленения, именовался «промзоной». Во времена Союза на этой территории между школой и автостанцией начали было что-то строить - обнесли забором, выкопали траншеи, котлованы, впихнули в них не только фундаменты с коммуникациями, но и стены непонятно для чего предназначавшихся строений. А потом, как это часто бывало, финансирование закончилось, рабочих перебросили на горящий объект, все застопорилось, стройка, защищенная от ветра забором, обросла сначала кустарником, а потом и молодым леском, ребятишки в этой зоне, превратившейся из промышленной в «сталкерскую», с удовольствием играли в «войнушку», молодежь в теплую пору года предавалась меж кустиков скромному провинциальному блуду, то есть, не снимая кепки и калоши, а взрослые протоптали тропинку напрямик от жилого массива к автобусной остановке.