Маман глазищами сверкнула - аж тараканы бессознательно оземь посыпались. Но тему сменила.

- Вообще-то про Бакаева - это я так, для связки слов. Надо было дочку за хохла выдать.

- Снова здорово! Откуда у вас этот приступ пролетарского интернационализма?

- Хохлы своих тещ уважают. Мне в поезде рассказывали: один даже свою между членами правительства похоронил - на главной аллее.

- Вы мне эту байку уже шестой раз рассказываете. Так вот, я ее пробил по Интернету. Было дело. Похоронил. Между министрами. В Киеве. На центральной аллее. Кладбища, ясное дело. Но не потому, что сильно тещу любил, а потому как сам этими министрами командовал. Правда, его самого, как время пришло, закопали в углу под забором.

- А почему так?

- А потому как было это еще в советское время. И зашел на ту аллею самый главный партийный секретарь. Посмотрел на тещин портрет - в мраморе - и так ему поплохело, что пришлось «скорую» вызывать. Ну, а за что зятя выгнать, понятное дело, нашли. Но ежели вы, Марья Ильинична, желаете украинца в зятьях иметь, так объявляйте конкурс. А я лично за свои деньги объявленьице в своей же газете дам. С примечанием: заявления от кандидатур грузинской национальности не принимаются и не рассматриваются.

В ответ на такую неожиданную наглость Теща сорвалась с табурета и строевым шагом промаршировала в дочкину комнату. Но Федорин намека не понял и, можно сказать, заколотил в гроб последний гвоздь, прокричав через дверь:

- Так что - совет вам, как говорится, да любовь, дражайшая Марья Ильинична, с новым зятем. Будь он хоть украинец, хоть негр преклонных годов - лишь бы вам тапочки в зубах таскал. Заместо пуделя, которого вы по жадности своей содержать не желаете.