— Что ты тут забыл, молокосос? — осведомился мужчина в плаще с воротником из бобрового меха.

— Я просто хотел посмотреть, — сказал Натаниэль, стараясь, чтобы голос звучал как можно увереннее.

— Малыш, это тебе не воскресное чаепитие, хочешь поглазеть — иди полюбуйся на птичек, — рявкнул мужчина.

Один из картежников засмеялся. Тут вмешался третий игрок. Твердо и холодно он сказал:

— Оставь его в покое, Клэнси!

Мужчина был одет в безупречного покроя черный костюм и белую рубашку с воротником жабо. У него было худое, резко очерченное лицо, холодные серо-голубые глаза. Карты он держал в левой руке, приблизив их к груди. Локоть правой лежал на столе; кисть, небрежно свешиваясь вниз, была спрятана от глаз остальных игроков.

— Этот сопляк, он что, твой друг, Тайлер? — недовольно осведомился Клэнси.

— Не имею чести быть знакомым с этим джентльменом, — ответил Тайлер, с любезной улыбкой кивая Натаниэлю.

— Тогда какая тебе разница, уберется мальчишка или нет? — спросил Клэнси.

— Он имеет право стоять здесь сколько его душе угодно, — отчеканил Тайлер, смерив здоровяка холодным взглядом.

Остальные игроки заметно напряглись и опустили карты. Тайлер и Клэнси не отрываясь смотрели друг другу в глаза. Мужчина в черном был невозмутим; здоровяк Клэнси, напротив, выглядел так, будто вот-вот потеряет контроль над собой и бросится на противника с кулаками. Глаза его полыхали злобой. Роднило противников одно: оба не желали уступать. Натаниэль сказал:

— Если я вам мешаю, то лучше пойду.

Сам того не желая, своей репликой он прервал безмолвное противостояние двух мужчин.

— Мне плевать, уйдешь ты или нет, — грубо бросил Клэнси и отвел взгляд от Тайлера.

— Тогда продолжим, — предложил один из собравшихся, — ваши пререкания портят всю игру.

Встав у стены, Натаниэль наблюдал за ходом игры.